Додому Без категорії Рассказы по-бердичевски Бердичевский Бродвей

Бердичевский Бродвей

84
0
ПОДІЛИТИСЬ

В те годы бульвар для Бердичева был тем, чем для Киева – Крещатик, для Одессы – Дерибассовская, а для Америки – Бродвей. Начинался он от школы №5. При входе, с правой стороны бульвара, стояли три пивных автомата. За десять копеек там можно было выпить стакан пива. А умельцы завода “Прогресс” умудрялись пиво пить бесплатно: вместо денег они бросали в автоматы металлические шайбочки.

Вдоль бульвара стояли скамейки. Но практически присесть на них было невозможно: всегда заняты. Бульвар был своего рода подиумом, на котором демонстрировалось все: от причесок – до обуви.

Вот на нем появился Леня Хмельницкий. Красавец под метр девяносто. Брюки – дудочкой, броская разноцветная ковбойка, прическа – кок. С его появлением старшеклассницы Тамара Баженова, Люда Чеботова и многие другие проверяли время. Раз появился Хмельницкий – значит 19.00.

За ним следовал директор кожобувного комбината Зосим Моисеевич Сидоренко с супругой. В то время о комбинате говорили, как о золотом дне. Заработки тут были очень высокие, да и работа – чище, чем на заводе “Прогресс”.

На скамейках вполголоса переговаривались, но можно было услышать:

– Ты знаешь, Зосим купил телевизор?

– И какой марки?

– “Рубин”.

– Очень хороший. У моего брата в Москве такой же! Показывает – в мире не видал.

А вот прогуливается зубной техник Семен Гурфинкель. Его половина, женщина крупного телосложения, ходила медленно, поэтому шли они не спеша. Местный криминальный авторитет Хамчик рассказывал всем по секрету, что у собаки Гурфинкеля зубы из чистого золота, а ошейник – из платины. Этого, конечно, никто не проверял. Но то, что его два раза обворовали, в городе знали все.

Семья завмагов Гохлернеров – Дора, Изя и их сын Моня – появлялась ближе к восьми вечера. Моня, конечно, не любил гулять на бульваре, ему бы гонять мяч с Аликом РЫВКИНЫМ на пустыре, возле завода “Комсомолец”. Но семейный этикет требовал прогулки по бульвару. И он гулял. Дору Сергеевну уважали в городе, но и боялись. Боялись потому, что она говорила всегда то, что думала, не обращая внимания на авторитеты. Даже директор смешторга Лопата лишний раз опасался зайти к ней в магазин, хотя и подписал ей наградной лист на орден “Знак Почета” (она его и получила).

Бульвар соединял людей в одно целое, в семью, и эта семья называлась – бердичевляне. О должностях и рангах здесь забывали, здесь царили свои законы.

Когда на аллее бульвара появлялся первый секретарь горкома партии Иван Ефимович Бражник с супругой Ольгой Павловной и сыном Володей – это было в порядке вещей. Правда, когда он проходил возле скамеек, сидящие приподнимались, чтобы поприветствовать его. Но даже если бы они и не приподнимались, первый говорил им: “Здравствуйте”. Почти всех он знал в лицо, знал, как зовут, где они работают, их беды и радости. Больше того, они никогда и ни о чем его не просили. Такое впечатление, что они на бульваре обо всем забывали. Вы можете такое представить? А я могу! Потому что я этому свидетель. Я видел, как Иван Ефимович бережно брал на руки шалившего чужого ребенка и тот моментально обо всем забывал. Более того. Ребенок снимал с головы Ивана Ефимовича огромную кавказскую фуражку и одевал свою. Мамы с папами извинялись перед ним за нерадивого ребенка, на что Бражник отвечал, что это мелочи, и, как ни в чем не бывало, продолжал играть с малышом. Это была не показуха, это было в порядке вещей.

А где, вы думаете, Виктор Лонский встретил будущего мастера спорта Валерия Скворцова? Правильно! Именно на бульваре, когда тот перепрыгивал через забор. У его воспитанников Володи Прохневского, Василия Очкуренко, Виталия Левковского, Кости Ахметова, Анатолия Шафрана, тоже будущих мастеров спорта, здесь даже была своя скамейка, под тенью каштанов, рядом с проходом к спортивной школе, точно по центру бульвара.

На соседней скамейке Виктор Турчанович с Борей Мучником делали показательную игру в шахматы. Именно делали.

– Моменю, моменю, посмотри, что он выделывает, это же настоящий Карпов. Чтоб я так жил, твой Боря будет гроссмейстером, я вижу: у него же большое будущее.

Так и случилось. Боря выступал за сборную Израиля.

Даниил Чулак редко приходил с женой на бульвар. Чаще всего – сам. Его просто нельзя было не заметить на стометровке. За этим кавказским носом охотились многие красивые женщины. Но он был верен Софье Борисовне и знал, что шаг влево, шаг вправо для него мог быть последним. Правда, злые языки судачили, что даже на скульптуре женщины с ребенком, которая стояла перед входом на бульвар, ребенок чем-то был похож на Чулака, но я лично такого сходства не находил.

– Ой, Сонь, гляди, какие заграничные туфли на Данииле! Наверное, с посылки?

– Какая посылка? Это же Изи Патиса работа. Четыре рубля девяносто пять копеек. Но только для начальства. Чувяки называются.

Следом за Чулаком шел его друг, чем-то похожий на Даниила – Виля Бондарчук, молодой гинеколог. Он, как обычно, договорился встретиться с ним на бульваре, да, видно, разминулись. Но через несколько минут нашли друг друга и направились в пивной ларек, тот, что напротив кинотеатра. У Эммы, как всегда, очень вкусное бочковое пиво.

На скамейках шум:

– Смотри, смотри, кто это идет?

– Кто-кто, конь в пальто. Райка Писак с футболистом Захаром.

– Красивый парень. Ну, настоящий Марчелло Мастрояни.

На бульваре знали все и про всех. Знали, что Захар “без руки” вчера привез из Москвы красную рыбу, шпроты, черную икру. А Яков Шор, заведующий спорттоварами, получил велосипеды “Минск”, и завтра они будут в продаже. Копит с мебельного едет за ужгородскими стенками.

– А ты слышал? Солтус с Шиндей на завтра готовятся бомбонуть голубятню?

– И у кого?

– У Мишки Пупко, того, что возле бани.

– Так три дня назад там побывал Остап с “Прогресса”.

– Наверное, не всех забрал.

– Не везет Мишке.

А вот, не спеша, идут дружинники с повязками на рукавах. Молоденький сержант милиции, жестикулируя руками и ногами, рассказывает, как на днях брал особо опасного преступника. Дружинники жадно заглядывают ему прямо в рот. Они ему верят. Но на бульваре все спокойно, и они направляются в парк. Может, там хоть какая работа найдется? Ведь надо же заработать за дежурство три дополнительных дня к профсоюзному отпуску.

… Прошли годы. Бульвара уже давно нет. И на широкой улице К. Либкнехта ничего не напоминает о той далекой “стометровке”, которую называли – Бульвар. А ведь он был и в моей жизни. И я горжусь, что мое поколение видело этот бердичевский Бродвей.

 

ЗАЛИШИТИ КОМЕНТАР

Please enter your comment!
Please enter your name here